В конце летних каникул, когда ребята собрались в родной школе, они узнали, что десятых класса у них будет всего два, в то время как девятых насчитывалось аж до буквы «Е» Многие из бывших одноклассников ушли в ПТУ: как раз в тот год профтехучилища стали общеобразовательными. Кто-то рванул в техникумы, а те, кто перебивался с двойки на тройку, устроились работать и оканчивать вечернюю школу. А всё потому, что ещё в конце учебного года ходили упорные слухи: программа десятого класса очень усложнена, требования — как к студентам, кто сумеет окончить, попадёт в институт почти без экзамена.

Лариса очутилась в 10 «А», где её бывших одноклассников было меньше трети. И неожиданно для себя подружилась с ребятами из параллельных классов, кого знала давно, но только в лицо. Таня Волкова тоже писала, но не стихи, а заметки в молодёжную газету, собиралась поступать на факультет журналистики. Славка-рыжий, несмотря на свой мрачный вид, оказался остроумным и начитанным парнем. Альберт Грёмин, кумир женской половины школы, был, как пришлось признать Ларисе, достоин того. Он играл на пианино, и часто на переменах, не ломаясь, садился к инструменту в актовом зале, легко выдавал всё, что ни просили: малышам — песенки крокодила Гены, ровесникам — Высоцкого. А иногда сам музицировал, самозабвенно прикрыв глаза: когда классику, когда джаз. Так же самозабвенно он мог гонять мяч на школьной спортплощадке и орать немузыкальным баском: «Пас на меня!» И, к тому же, осанкой, выразительными чертами лица, легко вьющимися русыми волосами, а, главное, врождённой непринуждённостью манер он отличался от других парней, так же вытянувшихся и возмужавших к десятому классу.